Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

верность Третьему Рейху кавалер рыцарского креста Ансельмо Викторио Перес впервые в жизни проигнорировал приказ своего главнокомандующего. Полковник остался воевать с Советами в составе «Синего легиона», куда вошли остатки бывшей дивизии, и лишь изредка присылал жене лаконичные сообщения: «Воюем. Надежды нет, но я остаюсь верен присяге. Береги себя и сына». К концу сорок четвертого года большинство испанских добровольцев вернулись в Испанию, но не полковник Перес. Много месяцев семья не получала от него никаких вестей. Только в конце мая сорок пятого его жене вручили официальный документ от военного министерства, подтверждающий гибель начальника штаба 11-й добровольческой дивизии СС «Нордланд» штандартенфюрера Переса во время боев за Берлин.

На негнущихся ногах вдова спустилась по ступенькам здания военного министерства, прижимая к груди жесткий конверт с письмом, подписанным лично генералиссимусом Франко, и картонную коробочку, в которой лежал испанский орден ее мужа «За военные заслуги», присвоенный ему еще в сорок третьем, но так и не врученный. На последней ступеньке ноги ей отказали. Обессилев, она присела на нагретый ярким майским солнцем гранит и уже не встала: сердце ее перестало биться.

После скоропостижной смерти матери власти забрали шестилетнего Мигелито у престарелых дальних родственников и, по ходатайству бывших сослуживцев его отца, поместили в респектабельную резиденцию «Католической королевы Изабеллы Кастильской» для несовершеннолетних детей в Мадриде, где под патронатом Католической церкви воспитывались сироты ветеранов Фаланги. Для сына полковника Переса были созданы все условия, чтобы он получил необходимую толику заботы, внимания и подготовился ко вступлению во взрослую жизнь. Дальнейшее будущее воспитанников резиденции, как правило, было определено с самого момента их появления в сиротском приюте: их ждала военная карьера.

Мигель Перес-Хименес — как его стали звать, когда он уже достаточно подрос — с самого первого дня возненавидел сиротский приют, несмотря на его красивое название и, в целом, доброе отношение воспитателей. Ни с кем из сверстников за все годы в резиденции он так и не смог найти общего языка. Очень долгое время, как и все сироты, мальчик ждал, что в один прекрасный день вернутся его родители и заберут его домой, сутками проводя томительные часы у окна своей спальни, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Но когда он уже достаточно повзрослел, превратившись к одиннадцати годам в мрачного, высокого не по годам, нескладного и угловатого подростка, и, заодно, достаточно поумнел, чтобы наставники смогли ему объяснить, что ни мать, ни отца он больше никогда не увидит, поэтому надо оставить пустые надежды, думать о будущем и о том, какое место в этом будущем ему отведено, то Мигель немедленно возненавидел и собственных родителей.

Как они могли бросить его?! Как отец мог уйти на войну, которая не имела к Испании никакого отношения, как он мог так поступить с ним и с матерью? Мальчик решил, что отец совершил предательство по отношению к семье. И никакие доводы воспитателей резиденции «Католической королевы Изабеллы Кастильской» не могли на него повлиять. Если отец герой войны, как твердили ему наставники, то почему всю эту войну Испания была нейтральна? Значит, это была чужая война? Но разве может хороший отец бросить свой дом и свою семью ради какой-то чужой войны в чужих землях? Почему мать умерла, оставив его одного, разве это справедливо, что его детство, а может, и вся жизнь, пошли прахом? Мигель так тяжело переживал «предательство» родителей, что даже несколько месяцев не разговаривал ни с кем, лишь угрюмо молчал, опустив голову, и если его о чем-то спрашивали воспитатели, только мотал головой, не желая произносить ни слова.

Отец Антонио, один из воспитателей, молодой католический священник, преподававший в интернате несколько предметов, в том числе и музыку, заметил, что если на других его уроках Мигель выглядел совершенно безучастным и равнодушным, то лишь стоило падре взять несколько аккордов на гитаре, как мальчик словно выходил из глубокого сна, становясь живым и восприимчивым.

После долгих переговоров с руководством резиденции отец Антонио настоял на том, чтобы Мигеля внесли в список на рождественскую поездку в знаменитый монастырь Монтсеррат, несмотря на то, что подобного поощрения удостаивались исключительно лишь те ученики, которые добивались за год отличных результатов по всем предметам. Но падре был непреклонен, и волшебное пение хора мальчиков[43] в базилике монастыря Монтсеррат перевернуло Мигелю всю душу. Из этой поездки он вернулся в Мадрид совершенно другим человеком. Человеком, у которого появилась мечта. С тех пор он ждал уроков музыки, как манны небесной, часами теперь изучал нотную грамоту, разбирал музыкальные произведения, штудировал биографии великих композиторов и музыкантов.

Впервые за многие годы работы приюта он стал единственным, кто ушел в четырнадцать лет из резиденции «Королевы Изабеллы Кастильской» не в военное, а в музыкальное училище. Он запомнил на всю жизнь, как в один из дней перед выпуском его пригласили в кабинет директора интерната синьора Дельгадо. Там же оказался и отец Антонио, стоявший с загадочной улыбкой в углу, слева от стола директора и словно что-то пряча за спиной. Что именно — Мигель не разглядел: в кабинете царил полумрак, да и сам он слишком нервничал, ожидая разноса от директора за очередные провалы в учебе по точным наукам, которые мальчик запустил совершенно, — и все это перед самым выпуском из интерната.

«А-а, Перес Хименес? Тот самый? — строго произнес директор сидя за столом, на котором высилась груда личных дел и аттестатов, сурово глядя на растерявшегося мальчика поверх очков. — Наслышан, наслышан… Отец Антонио отзывается о вас очень высоко. Чего, увы, не могу сказать о других ваших наставниках, молодой человек… Да и с другими учениками у вас отношения, насколько я понимаю, за все годы так и не сложились. А ведь мы прочили вам выдающуюся военную карьеру! — После паузы голос директора неожиданно смягчился: — Ну что же, бывают и исключения. Не всем же быть великими полководцами. Испании нужны и великие музыканты! И еще неизвестно, что важнее… — Синьор Дельгадо вдруг снял очки, бросил их на груду бумаг и вышел из-за стола поближе к ученику. Впервые рассмотрев директора как следует вблизи, Мигель вдруг увидел перед собой старого и очень уставшего человека с добрыми глазами. Директор положил руку на плечо юноше. — Вы лучший ученик в области музыкальных наук, Хименес: у вас есть слух, талант, трудолюбие, потрясающая память и даже, как мне сказали, явно выраженная склонность к композиции. Отец Антонио даже считает, что вы сможете стать чуть ли не вторым Хоакином Родриго! Ну что же… Время покажет! А пока мы приняли решение рекомендовать вас в музыкальное училище при Мадридской Академии Искусств по классу гитары. И чтобы вы вспоминали ваши годы, проведенные